Психосоматика: разговор с психологом

Фото:
Волга Ньюс

Если врач не нашел, чем вы болеете, а симптомы продолжают мучить — скорее всего, это психосоматика. О чем вам, в конце концов, и сообщат. Только вот, что делать дальше? Вроде и объяснение найдено, а все же непонятно — что человеку с этим делать? Мы попросили внести ясность в эту волнующую тему врача-психотерапевта Максима Степанькова.
— Давайте разберемся с понятиями: что правильно называть психосоматикой?

— Слово "психосоматика" часто воспринимается как сокращение словосочетания "психосоматическая болезнь". Когда речь идет о психосоматике, то автоматически подразумевается что-то болезненное — то, что говорит о нарушении. А тут еще и сомнительная приставка "психо-". Но на самом деле психосоматика — это то, как мы устроены. Homo sapiens, "человека разумного", было бы точнее называть "человек психосоматический" — Homo psychosomaticus. Наше телесное неразрывно связано с нашим психическим. То, какое у нас настроение, на что у нас есть силы и желания, во многом зависит от соматического, то есть физического состояния. Но справедливо и обратное влияние: негативные субъективные переживания — напряжение, уныние, страх — приводят к физическому дискомфорту. Радость, вдохновение, эмоциональный подъем тоже по-своему отражаются на функционировании тела. Эти связи существуют всегда, а не появляются только при каких-то особых "психосоматических болезнях". У каждого человека психика и тело не разделены, а составляют единую систему, что подразумевает взаимное влияние психического и физиологического.
Но в медицине и психологии есть и другое, более узкое значение этого слова: влияние психических факторов на появление и развитие телесных патологий — и наоборот.
— Как часто такое встречается?
— Нет ни одного человека, который бы не сталкивался с психосоматическими явлениями. Взволнованное состояние перед важным событием, например, собеседованием или экзаменом, у многих людей проявляется так: "живот крутит", появляется тошнота, потливость, сердцебиение. В подобных случаях связь соматических симптомов с переживаниями очевидна, и человек ее осознает. Но часто бывает, что люди не видят связи между событиями своей жизни и мучающими их симптомами — и годами обращаются к врачам с жалобами на перебои в работе сердца, давящие или прокалывающие боли, головокружение, ощущение нехватки воздуха, внутреннюю дрожь, потливость, головные боли. И поскольку врачи не могут им помочь и даже объяснить, что с ними происходит, их состояние усугубляется тревогой за свое здоровье, переходящей в страх невыявленного и угрожающего жизни заболевания.

— Всегда ли врач может определить, что проблема, с которой обратился к нему пациент, носит психосоматический характер?
— Хотелось бы, чтобы именно так и было. Однако в реальности психологи и остальные врачи словно находятся в разных системах координат: одни пребывают в органоцентрицеской системе, где нет психики, другие в психоцентрической, где телесным феноменам дают однозначно психологизирующие объяснения: печень болит от злости, живот от жадности, голова от зависти. Врачи часто оказываются заложниками, с одной стороны, пациента, который требует найти болезнь, и, с другой стороны, медицинской системы в целом, которая уже в момент обращения наделяет жалующегося человека названием "больной". Раз есть врач и есть больной, то, конечно, должен быть и диагноз.

— Каким специалистам чаще всего приходится сталкиваться с психосоматическими расстройствами?
— Невролог чаще всего бывает последним звеном в цепи специалистов перед тем, как пациент все-таки попадает к психологу или психотерапевту. Если в череде бесцельных поисков реальной болезни кто-то вспоминает, что все болезни от нервов, то к кому, как не к неврологу отправить человека?

— А вы не согласны с утверждением, что все болезни от нервов?
— Нет, не согласен. Это утверждение основывается на представлении, что психика — это, прежде всего, мозг и нервная система, главными характеристиками которой являются возбудимость и проводимость. Перевозбуждается нервная система — человек "на нервах". Значит, надо снять возбуждение — и все будет в порядке. Такое понимание порождает представление о психотерапии как о каких-то релаксирующих техниках. Но психика — это не только нервы, это еще и представления, мысли, чувства. Конечно, воздействуя на нервы, можно добиться того, чтобы какие-то представления сопровождались меньшей тревогой, появилась возможность отвлечься от навязчивых мыслей, добиться того, что на профессиональном языке называется "дезактуализация переживаний", но не изменить их содержание.

— Что имеют в виду, когда говорят про вторичные выгоды болезни? Какие такие выгоды могут быть?
— Это интересный вопрос. Тем более что возникает сразу и другой: если есть какие-то вторичные выгоды, то, наверное, есть и первичные? Попробую объяснить.
Первичная выгода — это, по сути, бессознательный компромисс между противоречивыми представлениями и связанными с ними переживаниями, который достигается за счет симптомов. Например, есть две мысли: "женское счастье — это быть хорошей мамой и любить своих детей" и "мой ребенок мне мешает, из-за него я лишена чего-то важного". Между ними возникает конфликт. Мысль о том, что "мой ребенок мне мешает" может быть для человека невыносимой, вызывать ужасное чувство вины. В этом случае болезнь может стать компромиссом. Он мне не мешает — просто я болею и поэтому раздражительная, вот поправлюсь — и все будет нормально. Первичная выгода заключается в устранении базового противоречия, замене душевных терзаний на физическую боль.
Говоря о вторичных выгодах, обычно имеют в виду якобы сознательное намерение освободиться от неприятных ситуаций, обязанностей, ответственности. Как можно описать вторичную выгоду в нашем примере? "Когда я болею и лечусь, меня оставляют в покое. Когда я болею, заботятся обо мне, а не я забочусь". Такой своеобразный способ получить желаемое, но не в полной мере, а как бы уже сразу с наказанием. Озвученные утверждения не формулируются таким образом — они сохраняются в бессознательном, удерживаются на расстоянии от сознания в таком виде, в котором их нельзя помыслить. Конфликт есть, но он не осознается. В возникновении и проявлениях психосоматических расстройств сознательное намерение не играет той роли, которую им приписывают, говоря о "надуманности" и "выгодности" этих расстройств.

— Кто наиболее подвержен психосоматическим расстройствам?
— На этот вопрос можно ответить формулой "чем меньше психики, тем больше соматики". Чем меньше понимания мотивов собственных поступков и выборов, чем меньше понимания того, что на меня влияет, каких чувств я пытаюсь избежать, — тем более вероятны соматические симптомы. Интересно, что многие детские и подростковые заболевания — психосоматические, то есть с выраженным влиянием психического состояния на их возникновение и течение. Так, выборочные исследования детей и подростков соматического стационара показали, что в 53% случаев соматические нарушения обусловлены психическими (депрессивными) расстройствами. Родители часто сами замечают связь между конфликтными, напряженными отношениями в семье и частотой возникновения заболеваний у ребенка.
— Можно ли вылечить психосоматическое расстройство без устранения его психической причины — или нерешенная проблема «вылезет» в другом органе так или иначе?
— Нерешенная проблема, скорее всего, проявится, так как симптомы — это то, что уже однажды сработало. Тем не менее, даже если человек не готов по тем или иным причинам к психотерапии, исследованию собственной психики, психофармакотерапия является хорошим вариантом. Мне известен не один случай, когда при правильно подобранной психофармакотерапии у людей проходили гипертонические кризы, снижался сахар в крови, проходили гастриты, колиты, синдромы раздраженного кишечника, нейродермиты, псориаз.
— Достаточно ли для лечения психосоматического расстройства одного только решения психологических проблем, которые стали его причиной?
— Все зависит от того, когда человек обращается за помощью к специалисту, и от того, что им движет. Поясню. Если от начала симптомов до обращения к психотерапевту проходит немного времени, когда функциональные нарушения еще не вызвали органные нарушения, то да, достаточно. Но в то же время важно, готов ли человек допустить мысль, что симптомы как-то связаны с его жизнью, хочет ли он узнать, что представляет его психика, о каких собственных мыслях и установках он не подозревает, что из этого влияет на возникновение и исчезновение симптомов. Ведь может быть, что человек об этом и не думает, а хочет только, чтобы кто-то просто избавил его от симптомов. Если же человек готов к такой работе над собой, то это значительный плюс к возможности психотерапевтического лечения.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *